Тамбовский военный авиационный инженерный институт
 

Русский язык (изложение)

Беспримерный рейс

Была весна, но такого холода Епифанов никогда не испытывал в самые суровые дни зимы, он промок и промерз насквозь, сырой стремительный ветер непрерывно пронизывал его, и тело под влажной одеждой ныло от холода.

Это был его четырнадцатый рейс — четырнадцатый и последний в эту зиму. Колонна везла груз горючего и должна была пробиться на стройку во что бы то ни стало, иначе стройка останется без горючего до начала навигации.

А в природе была весна. По трассе будущей железной дороги стояли лужи, и размякший снег превратился в кашу. Решили ехать по льду реки. Под колесами тяжело нагруженных машин лед ухал и трещал, из трещин выступала черная вода, между торосами разливались полыньи, пересекая дорогу.

Они ехали уже четвертые сутки. Епифанов знал, что промокли все. Но он чувствовал себя так непривычно плохо, что ему не верилось, будто другие испытывают то же. Машина глухо рычала и вздрагивала всем корпусом.

В серой мгле холодного облачного дня не было видно ничего, кроме далеких и близких торосов, черных пятен проступившей воды и кузова передней машины.

Он резко осадил машину и выскочил, потому что передняя машины застопорила на всем ходу. Дело было дрянь. Шагов на двести дорогу залило водой, и ветер поднимал на воде крупную рябь.

Головная машина пошла в объезд, без дороги. Грузовики, как танки, карабкались вверх, ухали вниз, под ними трещало. Епифанов зажмурился и держался за ручку дверцы, чтобы вовремя выскочить, если машина провалится.

Вдруг передняя машина уткнулась в непреодолимое нагромождение торосов и сугробов. Шоферы выскочили с лопатами и ломами и побежали вперед. Они кололи лед, расчищая дорогу.

Через полчаса застряла в трещине другая машина. Снова вытаскивали общими силами. И снова, в уже начинающихся сумерках, ехали по зыбкому льду.

И вдруг — треск, толчок, звон бидонов... Машина Епифанова осела задом. Он выскочил и по колени провалился в воду. Задние колеса были в воде, вода булькала и пузырилась.

— А ну, водолазы, принимайся!

Шоферы окружили машину, безропотно влезая в воду. Епифанов включил мотор. Но колеса бестолково крутились, не двигаясь с места. Стали подводить под колеса доски. Упираясь в скользкий лед, дружно толкали машину. Епифанов чувствовал, как под передними колесами дрожит и оседает лед. Страшный треск едва дошел до его сознания, когда он, в припадке отчаяния, рванул вперед машину... и вырвал ее из трешины. Сзади кричали. В образовавшейся яме барахталось несколько человек. Их вытащили. Сушиться было некогда и негде.

А назавтра двадцать машин снова шли одна за другой. Двадцать шоферов — двадцать комсомольцев — вели машины, всем корпусом подавшись вперед, сдвинув брови, напружинив мускулы, вперив глаза в неверную дорогу, навострив слух, — в любую минуту готовые ко всему. И каждый, подавляя внутреннюю дрожь, вызванную холодом и нервным напряжением, думал: «А все-таки пробьемся. Надо».

По роману В. Кетлинской «Мужество».